Винсент сидел в своей небольшой комнате и смотрел на чистый мольберт. Сбоку от него, по стене медленно стекали густые краски, засыпающий разноцветный водопад. Весь пол был усыпан осколками разноцветного стекла, блистающего под светом, качающейся у потолка, одинокой лампочки. Это было мгновение тишины наступающее после бури эмоций.

 Винсент сидел на старом расшатанном деревянном стуле и курил. Пепел он стряхивал на пол. Его отсутствующий взгляд сверлил белоснежный мольберт. Буря в лице Винсента, которая несколько минут назад бушевала в этой комнате, уступила место меланхоличной тишине. Она перенеслась вглубь Винсента. У него внутри беспорядочно летали, цепляясь друг за друга разные мысли.

 В этом беспорядке, творящемся в голове Винсента, ничего было не разобрать, кроме одной, звучавшей громче всего мысли. ТЫ ПРОДАЛ СВОЁ ТВОРЧЕСТВО. ОТНЫНЕ ТЫ ЛИШИЛСЯ СВОЕЙ МУЗЫ. БЕЗ АННЫ ТЫ НИКТО. Эта мысль звучала всё громче и громче. Казалось, ещё чуть-чуть и она разорвёт голову несчастному художнику.

 Винсент затушил истлевшую сигарету о ножку стула и медленно поднялся. Всё также, не спуская взгляда с мольберта, он сделал пару шагов назад и левой рукой взял со стола, притаившегося в углу комнаты, широкий кухонный нож. Подойдя вплотную к мольберту, он перевёл взгляд на правую руку. Остриё холодной стали прикоснулось к руке, чуть выше запястья, там где видна вена. Медленно, но верно ледяная сталь вонзалась в руку художника. Потом, не спеша, пошла вверх, по вене, остановившись на сгибе руки, у локтя. Кровь, струившаяся по руке, капала на пол, большими красными каплями, всё быстрее и быстрее, превратившись в тёмно-аллый поток. Раздался глух звук. Это упал нож. Спустя несколько секунд, упал художник. На мольберте, осталось шесть, спешно нарисованных багровых букв. Totdat*. Мир медленно погас...

 В центре Амстердама. На одном из многочисленных мостов, среди снующих повсюду туристов, стоит стенд с картинами. На них изображены виды Амстердама. Прекрасный сувенир для иностранных гостей. Купив одну из этих картин, по приезду домой, они повесят её где-нибудь на видном месте в гостиной. Она будет им напоминать об этом прекрасном городе. Городе художников и проституток, разврата и искусства, пошлости и утончённости...

 И лишь одна картина на стенде, выпадает из общего сюжета. Она весит в правом, нижнем углу стенда. На ней нарисована молодая красивая девушка в синем платке, наброшенном на плечи, и красном летнем платье. Внизу, мелким корявым почерком написано название - "Анна"...

* Totdat - с голланд. языка "Прощай"

 В маленьком японском ресторанчике на окраине большого европейского города, сидели двое. Они были похоже друг на друга, как две капли воды. Оба темноволосые, оба в строгих деловых костюмах с черными галстуками, и в белых сорочках. Единственное их различие заключалось в том, что у одного были голубые глаза, а у другого – пепельно-серые.

 Они сидели в небольшой кабинке 3 на 3 метра, выполненной в японском стиле. Между ними стоял низкий стол, уставленный различными яствами японской кухни. А ещё на столе стояли две рюмки сакэ.

 Они сидели на полу и вели неспешную беседу.

 - Знаешь, есть в японской кухне такое блюдо, которое готовиться из ядовитой рыбы фугу. Так вот, повар отрезает плавники, ротовой аппарат и вскрывает брюхо фугу. Из живота осторожно вынимает ядовитые части, а филе нарезает тончайшими ломтиками, не толще бумажного листа. Кусочки рыбы фугу подаются в строго определённом порядке. Начиная со спинки, - наиболее вкусной и наименее ядовитой. Кусочки подаются в порядке приближения к брюшине. Чем ближе к ней, тем ближе яд. Обязанность повара – бдительно следить за состоянием гостей, не позволяя им съесть больше безопасной для них дозы. Высший пилотаж при приготовлении рыбы фугу – оставить ровно столько яда, сколько необходимо для того, чтобы вызвать у едоков чувство лёгкой наркотической эйфории, - сказав это, человек с серыми глазами взял кусочек рыбины из расположившейся посредине стола тарелочки с рыбным ассорти и, немного помедлив, отправил его в рот.

 - И что чувствует человек, попробовавший фугу? – безразлично спросил голубоглазый.

 - По мере употребления этого блюда, на тебя накатывает парализующая волна: сначала отнимаются ноги, потом руки, потом – челюсти. Способность двигаться сохраняют только глаза. Однако через мгновение всё оживает в обратном порядке: возвращается дар речи, начинают двигаться руки и ноги. Именно ради этого момента воскрешения люди идут на смертельный риск. Ошибка повара, в этом случае – смерть клиента.

 - И что же случается с поваром после?

 - В Японии, кулинар, в случае смерти своего клиента, должен сделать себе харакири.

- Хм... Интересная страна – Япония. И как только их древние ритуалы сочетаются с современным миром, - - немного подумав, печально сказал голубоглазый, - глупо как то.

- И ничего не глупо! Честь, брат. На Востоке это слово еще что-то значит...

- Дикие люди – дикие нравы, - глядя на рюмку саке, медленно произнёс голубоглазый, и мгновенно оживившись, добавил - Ну ладно, что сидим, саке стынет. Давай, что ли выпьем за то, что мы родились здесь, в стране, где жизнь важнее устаревших иллюзорных идеалов!

 - Выпьем брат! – ответил сероглазый и не чокаясь братья залпом выпили напиток.

 В это время, за стеной, на кухне, упал умирающий японский повар. Рукоять ножа для харакири торчала из его живота.

- А знаешь, яд фугу по силе превосходит и знаменитый кураре и цианид, и эффективного противоядия от него не существует, - пристально глядя в глаза голубоглазого брата, сказал человек с пепельно-серыми глазами, - И ещё, совсем забыл сказать, что плавники фугу иногда на одну две минуты опускают в сакэ. Так, это относительно безопасно, но если передержать, то летальный исход неизбежен. Всё так же, как и с ломтиками фугу, сначала немеют ноги, потом руки, наконец челюсть и через считанные секунды, глаза. Человек медленно и неизбежно затухает и его сердце останавливается...

 - Сука! – онемевшими губами выдавил голубоглазый. Весь мир вокруг него замедлился и стал стремительно сокращаться. Теперь он мог различить только своего собеседника. Хотелось кричать, но парализованная челюсть не слушалась своего хозяина. Картинка перед глазами начала тускнеть и расплываться, ещё секунда и она погасла. Человек с голубыми глазами остался наедине со звуками ударов своего сердца. Медленно, но верно они становились всё реже и реже пока, наконец, не остановились навсегда...

 - Умереть от яда фугу – достойная для японца смерть! Сайонара, мой брат, сайонара!.. – с этими словами, человек с серыми глазами, встал и неспешно направился к выходу...

 Струи ледяной воды из душа окончательно разбудили Аркадио. Сегодняшний день имел очень большое значение для него. Он долго готовился к нему. Продумывал в голове, как нужно будет себя вести. При одной мысли о том, что должно было сегодня случиться, в душе Аркадио вспыхивали два чувства – трепет и восторг. Последнюю неделю, его мучило тягостное ожидание. И вот, до бегства в горы оставалось всего каких-то полчаса. Через 40 минут, он должен будет встретится на площади Св. Елены со своими друзьями – Октавио и Мигелем. Оттуда они двинутся в горы и к утру подойдут к партизанскому лагерю генерала Гарейры. Там они вступят в ряды Народной Освободительной Армии, и будут воевать плечом к плечу с достойнейшими сынами Республики против прихвостней тирана Пиокеоса... О, как долго Аркадио ждал этого часа... И вот осталось совсем немного времени до этого великого момента...

 Аркадио вышел из ванной. В сотый, за последние сутки, раз осмотрел свой мешок. Нет, он ничего не забыл.

 «Только бы не разбудить мать, - думал он - Сейчас она не поймёт моего подвига... Зато пройдёт несколько лет, и она будет гордиться мной»

 Аркадио вышел на веранду и сел на ступеньки. Достал заранее приготовленную самокрутку и закурил. На улице стоял торжественный полумрак. Небо готовилось к восходу своей сияющей королевы.

 Низко подвешенные звёзды безразлично смотрели на Аркадио, им не интересно нечего, кроме себя самих. Самое любимое занятие звёзд – это любоваться своим отражением, мерно раскачивающимся на морских волнах.

 Тихо шумели, словно шёпотом переговаривались, акации. Им всегда есть о чём поговорить между собой. Сейчас они обсуждали затею этого двуногого, сидящего на ступеньках и выпускающего дым из-за рта... Они знали обо всём вокруг и очень любили побеседовать на эти темы...

 Аркадио был погружён в свои мечты. Его мысли были далеко от тела. Он видел себя, въезжающего на коне в столицу своей Родины. Вокруг падали враги, поражённые молниеносными взмахами его сабли. Все они были уродливые, бородатые и ужастно неуклюжие громилы. И как будто сами прыгали под саблю Аркадио.

 Но его мечты прервал раздавшийся из-за спины, голос матери.

 - Аркадио, ты опять куришь? Ты же обещал мне, что больше не будешь дышать этими зловонными дымом!

 - Мама, ты не понимаешь... Все настоящие мужчины курят... Сам генерал Гарейро никогда не выпускает сигарету из-за рта!

 - Ты опять говоришь мне про этого бандита? Сколько раз я тебе говорила, что этот разбойник – плохой пример для подражания! – возмутилась мать.

 - Он не разбойник! Он герой! Он борется против режима диктатора Пиокеоса! – возмущённо вскричал юноша, - А те сказки, о которых пишут в газетах – всё это ложь! Я уверен, что он не сделал ничего из того, что там написано!!!

 - Аркадио, милый! А как же деревня, которая находилась за нашим горным хребтом?! Ты ведь знаешь, что её сожгли! Те, немногие, который выжили после той страшной резни, которую там устроил этот твой «герой». Ведь они рассказывали, что именно он напал на них!

 - Мама, ты нечего не понимаешь! Эта деревня не подчинилась доблестным войнам республики и, поэтому, генерал был вынужден взять её штурмом...

 - Сынок, ты говоришь страшные вещи! От кого ты этого набрался?! Уж не твой ли дружок, Мигель, вбил в твою пустую голову, эти ужасные мысли?!

 - Никто мне ничего не вбивал! Я сам это понял! И ещё я понял, что не могу сидеть, сложа руки, когда нашей страной правит этот мерзавец, этот деспот, этот негодяй Пиокеос!

 - И что это ты собрался делать? Возьмёшь виллы и пойдёшь к городской ратуше? Так тебя там мигом скрутят и побьют жандармы! И правильно сделают! А как вернёшься домой, то я тебе ещё добавлю!

 - Мама, не хотел я тебе об этом говорить, но думаю, если скажу, то это будет лучше... Только, пожалуйста, выслушай меня и не перебивай, - голос Аркадио едва уловимо дрожал, - Я долго смотрел, что происходит вокруг. Все эти зверства, которые продолжают учиняться солдатами федеральных войск. Всю эту нищету и разруху. И я понял, что если не дать отпор этим животным, тогда ничего не измениться. Нет, стой, не перебивай меня, я не договорил. Так вот, глядя на всё это, я твёрдо решил, что так жить нельзя! Сегодня же, слышишь, сегодня же, я ухожу в горы, для того, чтобы присоединиться к Народной Освободительной Армии! Я знаю, сейчас ты не поймёшь меня. Но, я уверен, когда всё кончиться, ты будешь гордиться мной!

 Сказав это, Аркадио отвернулся, потому что не хотел видеть слёз матери. Женщины постоянно рыдают. По поводу и без оного. Но мужчины не должны давать волю чувствам. Они должны быть смелыми и отважными, и только тогда они способны побеждать.

 Но, удивлению Аркадио не было границ, когда вместо ожидаемых рыданий он услышал материнский смех. Он быстро повернулся к матери и испуганным взглядом посмотрел на неё. Он решил, что она сошла с ума с горя.

 - Что ты смеёшься? Я разве сказал что-то смешное? – яростно вскричал Аркадио.

 - Вы только посмотрите на него, он ещё спрашивает, почему я смеюсь, - обращаясь в пустоту, сказала мать, - Герой, а ты хоть раз в жизни, держал винтовку? Ты хоть знаешь, что такое война? Ты думаешь, что убить человека, это так просто?

- Да, я знаю, что я не умею стрелять. Но я быстро учусь, ты же знаешь. Пока мы будем стоять в горах, меня всему научат. А убивать федералов просто. Ведь они только с виду люди, а в душе мерзкие, трусливые животные. Так что, мама, я всё уже решил. И скоро я ухожу. Я заранее подумал о вас и потому оставил деньги. В твоей комнате, на шкафу лежит 50 песо. Этого хватит на несколько месяцев. Я начал откладывать эти деньги ещё до войны. Но теперь они мне не понадобятся. А вам они очень пригодятся. Так что, прощай мама. Я уверен, что мы скоро увидимся, и ты увидешь, что твой сын вернётся героем.

 - Маленький, глупенький Аркадио. Мне стыдно за тебя. И стыдно за себя, что я воспитала такого глупого сына. Если ты уйдёшь, мы уже не увидимся. Кто-то из нас не доживёт до этого момента. Надеюсь, что это буду я.

 - Всё, мама, хватит молоть чепуху! – с трудом сказал Аркадио и, обогнув мать, зашёл в дом. Через несколько секунд он вышёл из двери с большим мешком за плечами.

Быстрыми шагами он направился к калитке и, остановившись в пару шагах от неё, сказал матери: - Адьёс мама! Мы скоро увидимся. А сейчас мне пара. Пройдёт время, и ты поймёшь меня. А пока что, Адьес...

 Встретившись с друзьями на площади, Аркадио пошёл в горы, навсегда покидая свою родную деревню Пуэрто-Ламеро.

 Армия генерала Гарейры три месяца стояла в горах. Война сделала небольшую передышку. Стороны собирались с силами перед решающей схваткой. Все понимали, что предстоящий бой будет последним. И вот, собрав достаточное количество бойцов, Народная Освободительная Армия двинулась к столице. Войска Пиокеоса встретили их. Завязалась яростная схватка, которая продолжалась трое суток, и закончился победой генерала Гарейры. Народная Освободительная Армия заняла столицу. Война была закончена. Оставшиеся верные Пиокеосу люди, перестали сопротивляться, как только их лидер был повешен. В республике установился мир.

 Но, пришедший к власти генерал Гарейра через год стал ещё большим тираном, чем прежний диктатор. В провинциях начались волнения. И новая Народная Освободительная Армия стала лагерем в горах рядом с Пуэрто-Ламеро. И снова, в горы потянулись юные герои, для того, чтобы умереть за правду.

 А что касается молодого Аркадио, то он так и не вернулся в свою родную деревню. Он участвовал в боях за столицу и, как не странно, действительно показал себя героем. В этих боях он получил ранение в ногу, за что был награждён орденом за храбрость. Пролежав в лазарете два месяца, он вернулся в строй. Так как, за время стоянки в горах, он познакомился с самим генералом Гарейро, по выходу из больницы он получил чин лейтенанта и был назначен командовать батальоном. Но спустя две недели, он был обвинён в измене. На него наклеветал его друг Мигель, который завидовал успехам Аркадио. После продолжительных пыток, наш герой скончался в одном из подвалов Президентского Дворца.

 Таких историй тысячи. И все они похожи. Юность всегда является главным оружием в руках тех, кто жаждет прийти к власти. Другое дело, что руки эти, запачкавшись в крови и вкусив приторный аромат власти, перестают служить тем красивым целям, ради которых взяли оружие.

 Я не берусь судить о том, что хорошо, а что плохо. Пусть каждый для себя решит это сам. Я лишь рассказал небольшой эпизод из маленькой жизненной истории. В моём рассказе нет фактов. Я и не стремился их передать. Просто это моё видение, как один молодой человек добровольно покидает свой дом и уходит на войну. Покопавшись в несметном количестве прожитых человеческих судеб, в разных странах и в разные эпохи, вы несомненно найдёте похожие ситуации.